Когда измена-это способ любить друг друга

Кто и когда решил, что женщина должна принадлежать одному мужчине?
Бывает, я размышляю: это была сама женщина? Может быть, ей хотелось не
столько ограничений, сколько покоя. Хотелось знать, что есть
один‑единственный взгляд, в котором она отражается целиком. Один
мужчина, который видит её и в желании, и в слабости, и в усталости.
Быть той самой — потому, что она «лучшая из всех» и для него других
нет.
Быть любимой, охраняемой, спрятанной от сквозняков мира. Не хотеть
перемен, а знать: вот этот человек — её навсегда.
Или это был мужчина?
Тот, кто когда‑то решил, что женщина должна принадлежать ему одному.
Что она — его собственность, его успокоение после битв, его тихое
поле, куда никто другой не имеет права войти. Что её тело, её ласки,
её ночи — это принадлежность, а не свобода. И что верность — это, в
первую очередь ответственность.
Можно бесконечно размышлять над этим. Но факт остаётся: общество уже
давно выстроило правило. Женщина «выходит замуж», мужчина «женится», и
над ними закрывается крышка условностей: вы теперь принадлежите только
друг другу.
Есть нежность, есть привычка, есть тела, которые изучаются друг
другом. И в этих отношениях конечно присутствует любовь. Любовь
постепенно перетекает в секс, секс — в близость. Потом в ту самую
«семью», где всё вроде бы понятно и спокойно.
Но что, если на мгновение снять эту крышку?
Представить, что мужчина и женщина никому не принадлежат. Есть чувство
— оно может вспыхнуть, угаснуть, перейти к кому‑то ещё. Есть желание —
оно может потянуть в одну сторону сегодня и в другую завтра. Женщина
имеет право заниматься сексом с тем, с кем захочет. Мужчина — с любой,
которая откликнется. И всё это — не преступление, а признанная
обществом «норма».
В теории это правило кажется многим мужчинам сладким, как обещание
бесконечного праздника. Секс без ограничений, «гарем без
ответственности», всё разрешено, всё можно. Никто никому ничего не
должен, никто не обязан ограничивать себя ради другого.
Но в этой свободе есть одна изюминка, о которой по началу не задумываешся.
В ней нет того особенного, странного, жгучего состояния, которое знают
мужчины, оказавшиеся на этом сайте и подобных ему. Нет ревности,
переплетённой с возбуждением. Нет этого странного, изломанного
наслаждения от мысли, что именно его любимая женщина, его жена, его
«единственная» — сейчас отдается кому‑то ещё.
Как жить?, никогда не дрожа от чужих мужчин, которые прикосаются к ней?
Не ходить по комнатам, ожидая её возвращения из постели другого. Не
испытывать ту самую болезненную сладость, когда она шепчет
подробности, а ты одновременно хочешь заткнуть ей рот и слушать
дальше.
Как жить без этого клубка в груди: страх потерять + гордость от её
желанности + вожделение к женщине, которая уже не только твоя?
Каждый, кто оказывается здесь, в этом скрытом пространстве
откровенности, обычно горит именно этим особым желанием.
Не просто «хочу, чтобы моя жена была распутной», а «Хочу, чтобы моя
женщина, та, которую я называю женой, принадлежала не только мне».
Хочу знать, что её тело помнит разные руки. Что в неё входили другие
мужчины, что она помнит их так же отчётливо, как и меня. Что она
сравнивает нас — кто был нежен, кто груб, кто внимателен к её дыханию,
а кто просто взял. И при этом всё равно возвращается ко мне, ко мне
приносит все свои оргазмы, которые получила не от меня.
Хочу, чтобы она умела желать. Не абстрактно, не по инструкциям, а
по‑настоящему, до дрожи. Чтобы она признавалась себе: да, я могу
хотеть разных мужчин, разных касаний, разных форм наслаждения. И чтобы
я, её муж, мог смотреть на эту её жадность, похоть, неутолимость и
пить это как самое крепкое вино.
В этом нет спокойствия. Нет страховки от боли.
Но есть то, чего так не хватает в строгой формуле «муж и жена
принадлежат только друг другу»:
есть риск. Есть дрожь. Есть ожидание нового в сексе не от смены поз, а
от знания, что она прожила с кем‑то чужим то, о чём ты только мечтал.
И теперь это «чужое» — часть вашей общей жизни.
Поэтому, может быть, общественное правило о том, что муж и жена должны
принадлежать только друг другу, и правда правильно. Оно сохраняет
структуру и семью. Оно даёт опору большинству семей.
А тем, кто не умещается только в этом правиле, остаётся одно:
не рушить отношения и семью до основания, не отменять саму идею верности,
а осторожно, тайно вписывать между строк свои маленькие отклонения.
Те самые «шалости», за которые стыдно перед миром, но не стыдно перед
нами самими.
Когда женщина формально принадлежит мужу, одному мужчине — и именно
это делает возможным её принадлежность ещё кому‑то.
Когда измена перестаёт быть только предательством и становится ещё
одним, тёмным, опасным, но до одурения живым способом любить друг
друга.