Свежие устрицы

Он всегда считал устриц переоценёнными. Мол, зачем есть то, что выглядит так, будто само не уверено, хочет ли, чтобы его ели. Но вечер складывался романтично — свечи, шампанское, официант с французским акцентом и девушка, которая смеялась тихо, но опасно.
— Это афродизиак, — сказала она, — только не для всех. Надо уметь… открывать.
Он взял нож, покрутил раковину, приложил усилие и чуть не выстрелил устрицей в бокал. Девушка прыснула от смеха.
— Осторожнее, — сказала. — Она чувствительная.
Когда ему, наконец, удалось её раскрыть, из-под створок блеснула перламутровая плоть — влажная, манящая, обидно красивая. Он сглотнул.
— И что теперь?
— Теперь — смелость.
Она взяла устрицу, лизнула край и посмотрела на него, как учительница, уверенная, что ученик вот-вот сдастся. Он послушно повторил за ней. Вкус был солёный, морской, и… какой-то слишком честный.
— Ну как? — спросила она.
— Честно? Теперь я понимаю, почему не каждому доступны.
— Потому что дорого?
— Потому что не всегда заслужил.