Никогда не любил позу "на боку".
Темп наездницы можно ускорить, взяв ее за талию или за бедра, можно гладить живот или играть с сосками, можно фантазировать, вложив ей между губ два пальца и наблюдая снизу за движением ее подбородка и нижней губы, можно, наконец, смочить большой палец и помочь ей быстрее прийти к цели.
После долгих поцелуев, когда у нее больше нет сил терпеть уколы моей щетины N притягивает меня к своей спине. Мне трудно целовать ее, но мое тело полностью принимает все ее изгибы и шея наконец становится открыта для моих укусов, если правой рукой откинуть копну ее волос. Ласкать ее левой рукой не получается — там всегда ее рука, зато можно положить руку сверху, на ее руку и чувствовать рваный ритм. Чуть позже она перевернется ко мне лицом и начнет спускаться все ниже. Через несколько минут мне придется остановить ее на самой границе, хотя, видят боги, это почти невозможно. Потом она снова перевернется спиной и протянет ко мне свободную руку. Потом будет искать у кровати укатившийся балончик, выдавит немного на пальцы левой руки и ладонью раздвинув ягодицы проведет пальцами там, откуда совсем недавно и с большим трудом оторвала мои губы и язык. Потом я буду долго играть сам с собой в города и вспоминать в уме таблицу умножения, лишь бы не представлять, как она выглядит со стороны, пока не услышу, как она начинает судорожно глотать воздух. Потом — потом можно не вспоминать очередной город на А.
А потом все равно хочется лежать с ней на боку, прижимаясь к ее спине и вспоминая, что я никогда не любил позу "на боку".