S вошла в комнату с видом невинности, которую так хотелось осквернить. Белое платье, запах жасмина — чистый контраст тому, что должно было случиться. Когда пальцы коснулись ее талии, почувствовал, как мелкая дрожь пробежала по ее коже.

Масло с подогревом, медленные поцелуи вдоль позвоночника. Ее страх был осязаем — неровное дыхание, слишком громкий смех. «Расслабься...» — шептал, чувствуя, как она плавится под руками. Каждый сантиметр кожи изучал как священный текст. Когда язык коснулся розового бугорка между ягодиц — она ахнула, вцепившись в простыню. «Так лучше?» Глоток вина с ее губ, горьковатый, как предвкушение.

Первое давление — ее тело сжалось стальной пружиной. «Дыши...» Головка вошла с мучительной медлительностью. Визг, превратившийся в стон. Невероятная теснота, почти больная — и ее ногти, впивающиеся мне в бедро. «Еще?» Кивок. Постепенное погружение — сантиметр за сантиметром, пока она не завыла сквозь зубы: «Боже... так полно...».

Сначала осторожно, наблюдая за каждой морщинкой на ее лице. Потом глубже, увереннее — и вот она уже толкается навстречу, рыча: «Да! Вот так!» Телесная математика: угол наклона, глубина, точка G, которую искал пальцем у нее на животе. Когда нашел — ее вопль сорвал со стен картину. Влажная волна кончила на простыню, а я... просто замер, чувствуя, как ее внутренности судорожно сжимают меня.

Она на четвереньках, лицо в подушке — и я уже не сдерживался. Удары бедер о ее ягодицы, хлюпающий звук масла, ее приглушенные крики «Разорвешь!» — но она не останавливала. Наоборот: выгнулась как кошка, требуя жестче. Финал наступил внезапно — спазм внизу живота, ее вопль «Кончаю!» и мой рык, когда вгонял в нее все до последней капли.

Она дрожала, как в лихорадке. Следы слез на щеках, но улыбка — блаженная, пьяная. «Это было... нереально». Вынул — и она ахнула от пустоты. На простыне алая нить: грань между болью и восторгом мы пересекли вровень.

...а утром она шла странной походкой, но глаза сияли. И когда шептала "Когда повторим?" — понял: эта грань теперь навсегда наша.

P.S. Запах миндального масла до сих пор сводит с ума.

Пару дней назад случилось То Самое. То, что ждали годами. Москва за окном — сияющий океан огней, а мы в центре его бури.

D вошла в номер — и время остановилось. Черное кожаное платье, корсет с золотыми застежками, алые каблуки. И — ничего под ним. Шалунья, о которой мы грезили, стояла перед нами: дрожащая и ослепительная. Мои нервы звенели струнами. А потом поцелуй в щеку. Язык V скользнул по ее шее, а я срывал последнюю преграду — трусики. Властно. Вкус ее кожи, стоны... А когда V вложил свой член в ее руку, пока я пил ее — мир взорвался. Сочетание ее жара, двух мужских тел... Агрессия, с которой вошел в нее, была диким криком плоти.

Она кончала с членом V во рту — звук сводил с ума. Потом — он вошел сзади, а ее губы обвили мой член.

Ее пальцы вдруг коснулись моей руки. Игра.
Когда она опустилась передо мной, глядя в глаза — началась магия.

Два члена в ней. Ее крик, судороги наслаждения — триумф. Близость, выкованная в огне. Потом — я лизал ее, а V снова вошел... Чувствовал, как она растворяется под нами. Усталость после — чистая, светлая.

Лежим. Ее тепло, тишина. Адреналин, ярость, животный восторг — все смешалось и... переплавилось. В спокойствие. В наслаждении. Это было больше, чем секс.

Спасибо D от нас с V за тот ураган эмоций.
Ожидание того стоило!